i af0d3b7246f951a5 - Страница 129

129

— Даже очень. Кстати о деньгах. Я тоже купил кольцо на командировочные.

— Интересно, где ты мог взять другие деньги? — засмеялся Милан. — Разве что одолжить сам у себя под будущий заработок. Да, Вацлав, я хотел спросить. Ты говорил, что Верхняя Волынь поддерживает какие-то отношения с Полесьем и Поморьем. Так тебя там знают?

— Разве что заочно. Сейчас правителям не принято встречаться. И это правильно. Еще Филипп де Комин утверждал, что правителей ни в коем случае нельзя допускать до личных встреч. Для этого, де, существуют дипломаты. Видишь ли, мой мальчик, дипломатом надо родиться. Правителем тоже. Только требуется от них совершенно разные вещи. От дипломата требуются знания и способности. А от правителя — только отец — правитель. Конечно, правителей рождается меньше, чем дипломатов, но если взять отношение хороших правителей к хорошим же дипломатам... Право же, мой мальчик, я не знаю таких маленьких величин.

— Сколько самокритики, — засмеялся Милан.

— На том стоим.

— Как выражается в таких случаях мой начальник, это твое сильное качество. Если знаешь пределы своих возможностей, то можно ведь и лесенку подставить, а не обязательно так царапаться.

Вацлав задумчиво кивнул.

— Самое смешное, что если наши дамы действительно решатся выехать в творческую командировку к нам, в Верхнюю Волынь, то они могут приехать туда практически вместе с нами. Им не нужно будет объезжать стороной Угорию, да и дороги подсохнут и станут более проходимые.

— Слушай, как бы не вышло, что мы поедем к ним, а они к нам, — забеспокоился Милан.

— Я просил Ларочку сообщить о приезде через полуинфернальный журнал. Дать объявление, что группа московийских ученых выехала в творческую командировку в Верхнюю Волынь и рассчитывает на теплую встречу.

— Ты очень практичен.

— Я просто не хотел расставаться. А Ларочка не хотела вот так сразу все бросать. Она хотела немного подумать. Хотя думать, в сущности, не о чем. Все равно нам не дано предвидеть будущее даже на день вперед. Вот, кажется, все так точно спланировал, что можно рассчитать время с точностью до минуты на год вперед. Но каждый день вносит свои коррективы, и уже к вечеру следующего дня от тщательно составленного плана не остается даже камня на камне.

— Совершенно с тобой согласен, — усмехнулся Милан. — Возьми, к примеру, наш маршрут. Вроде бы из Медвенки ты точно определился — ну что там, подумаешь путешествие — пару месяцев от силы. Ан нет. Через Светлогорию не пройдешь, через Угорию тоже, Трехречье сейчас тоже для нас закрыто, равно как и Арчидинские Степи. Правильно Стас говорит. На доброй половине нашего маршрута мы числимся в розыске. А на вид вполне приличные люди.

Милан разлил по бокалам остатки коньяка.

— За наших прекрасных дам.

Вацлав мечтательно улыбнулся и выпил.

Весь следующий день верхневолынцы предавались отдохновению. Причем, каждый занимался этим в гордом одиночестве. Читали, мечтали, чистили дорожные костюмы. Вместе собирались только за столом.

На другой день после завтрака был намечен отъезд. На этот раз Милан не стал поднимать друзей с постелей. Он просто распорядился, чтобы, проснувшись, они топали к нему в номер, дабы отметиться. Когда все проснутся, он закажет завтрак, и они продолжат путешествие. К удивлению Милана, компания собралась у него даже раньше, чем обычно. А когда он сказал об этом, Янош выразил общее мнение:

— Я не хотел заставлять себя ждать.

Сразу после завтрака верхневолынцы погрузились в экипаж. Милан сел на козлы.

— Вы не находите, господа, что пешие прогулки больше бодрят, чем скучное передвижение в экипаже? Вацлав, ты в свое время правильно придумал, что надо идти пешком, вот только шли мы по самой, что ни на есть собачьей погоде, а как началась приличная, так мы обзавелись шикарным экипажем.

— Не скажи, — возразил Стас. – Вспомни, какая была погода в Трехречье.

— Не к ночи будет сказано, — ввернул Янош.

— Не к ночи? – улыбаясь, переспросил Вацлав.

— Ну да. А то такое во сне увидишь — не проснешься. Знаете, как бывает?

— А я-то думал, что ты прочитал еще какую-нибудь душещипательную историю.

— Прочитал. Мой любимый журнал наполовину состоит из рассказов, о том, что в Угории стали исчезать люди. Представляете, там один продал раба, а теперь нет ни раба, ни нового хозяина. Просто мистика!

— Никакой мистики, мой мальчик, — лукаво возразил Вацлав. — Знаешь, как это бывает? Продали раба с тем, чтобы он проследил за своим новым богатым господином и потом гробанул бы его на пару со старым хозяином. А потом и раба оприходовали за ненадобностью. Чтобы не ляпнул чего лишнего. Кстати, когда мне в Угории продавали раба, я именно так и подумал.

— Раба? — удивился Стас. — Вы купили раба?

— Ты его видишь? Нет? Так зачем спрашиваешь?

— От удивления.

— А чтобы не удивляться следующий раз на границе спрашивай любимый журнал нашего Яноша с эротическим названием.

— Каким?

— Семейный.

Стас засмеялся.

— Да, я помню, вы рассказывали.

Милан подъехал к заставе. На этот раз их снаряжение выделялось скорее в лучшую сторону, так что к ним немедленно подошли пограничники и занялись проверкой документов.

— Здесь не написано, какие у вас дела в Полесье, господа.

— Транзитный проезд.

Пограничники подошли к висевшей карте центральной Европы, изучили ее и с неохотой согласились:

129